Как мы и прогнозировали, основную ставку ювеналы теперь делают на «защиту детей от жестокого обращения». Что, впрочем, легко объяснимо. В ситуации, когда общество активно отвергает ЮЮ и, мягко говоря, не в восторге от идеи защиты детьми своих прав, справедливо считая это поощрением своеволия и доносительства, на информационное поле боя выкатывают тяжелую артиллерию. Замысел прост, но коварен: кто осмелится заявить, что он за жестокое обращение с детьми? А раз так, то никуда вам, голубчикам, не деться, принимайте новые правила жизни! XXI век — без насилия над детьми!
Можно себе представить, как авторы этого коварного замысла довольно потирали руки: дескать, вот как мы всех объегорили! Только не учли хитрованы, что артиллерийская установка стреляет не в одну какую-то сторону, а в зависимости от того, куда ее развернуть. Что ж, как выражался персонаж из мольеровской пьесы, «ты этого хотел, Жорж Данден!»
Несколько ответных залпов
Первый залп в борьбе против жестокости к детям будет направлен на защитников абортов. Если не лицемерно, на словах, стремиться создать «города, доброжелательные к ребенку», нужно не только запретить аборты, но и наказать по всей строгости закона тех, кто противодействует запрету абортов. Ведь это не просто жестокое обращение с детьми, а самое натуральное убийство детей, инфантицид.
Второй залп дадим по тем, кто разоряет семейные гнезда, разлучает детей с родителями. Из аналитической справки «Правовые и социальные аспекты введения ювенальной юстиции в РФ», подготовленной к рассмотрению на Госсовете 27.12.2010 пакета документов по защите прав детей: «С точки зрения психологии, сильнейшая эмоциональная привязанность детей и родителей (и, соответственно, моральная травма — в случае утраты детей или родителей) обусловлена не только социально-культурными причинами, но и сильнейшими инстинктами, лежащими в основе человеческой психики, — инстинктом самосохранения для детей и инстинктом защиты и заботы о потомстве — для родителей. Утрата детей или родителей является наиболее тяжелой из возможных для человека психологических травм, затрагивая эмоциональную и ценностную основу человеческой психики. Принудительное разделение семьи наносит ущерб не намного меньший, чем утрата членов семьи вследствие смерти. Известно также, что утрата родителей, особенно в результате принуждения со стороны государства, ни в коей мере не “компенсируется” содержанием ребенка в воспитательных учреждениях или передачей их в семьи усыновителей, независимо от материальных условий содержания».
Больше того, ЮЮ «нарушает ряд положений Конституции РФ и норм международного права, в частности, Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г., как минимум, пункта “е”. Ст. 2 настоящей конвенции — “насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую”. Кроме того, сама угроза лишения детей в результате действия органов ювенальной юстиции, в частности, по мотивам “недостаточности доходов” (не говоря о настойчиво предлагаемой лоббистами ювенальной юстиции регламентации “прав на деторождение”) окажет существенное воздействие на решение родителей на рождение ребенка, что подпадает под пункт “d” — “меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы” и отчасти — пункта “с” — “предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное и частичное физическое уничтожение ее”. Учитывая, что принудительное отделение детей от биологических родителей причиняет и детям, и родителям сильнейшие моральные страдания, ювенальная юстиция подпадает и под пункт “b” — “причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы”. Соответственно, обычная для ЮЮ практика массового и необоснованного изъятия детей из родительской семьи подпадает под ст. 357 УК РФ “Геноцид” (http:// www.zakonrf.info/ uk/357/)».
Может, кому-то кажется, что «геноцид», то есть крайняя форма жестокого обращения, — это художественная гипербола? Тогда продолжим цитирование документа: «В РФ, где до половины занятого (!) населения имеет доходы ниже прожиточного минимума, введение имущественного ценза на родительские права будет означать изъятие из семьи более чем половины детей якобы в связи с виной родителей, якобы “не желающих” материально обеспечить детей на “должном” уровне, произвольно определяемом органами ювенальной юстиции».
В критике ювенальной системы пока что недостаточно отчетливо звучит тема жестокости по отношению к детям. А ведь любое ювенальное дело, какое ни возьми, поражает именно жестокостью чиновников. Жестокостью, которая сплошь и рядом принимает крайние формы. Сколько детей, которых огромными усилиями удалось вырвать из цепких ювенальных лап, нуждаются сейчас в психологической, а то и психиатрической реабилитации! Разве не жестокое отношение к детям то, что произошло в Тульской области? Две малышки, которых якобы в их собственных интересах отняли у отца с матерью, за время пребывания в детдоме задержались в развитии и впали в состояние аутизма. Удастся ли теперь, когда их под влиянием большого общественного протеста, с привлечением телевидения и других СМИ вернули в семью, эти отклонения компенсировать, — большой вопрос.
Спасибо за хорошую идею!
Некоторые другие виды жестокого обращения мы, чтобы не растягивать статью, обозначим по возможности схематично. Или, если снова применить военную лексику, дадим серию коротких залпов.
Разве не жестокое обращение с детьми, когда их родителям укорачивают жизнь? Молодая мать в Полтавской области бросилась под поезд после того, как органы опеки отняли у нее двух ребятишек, семилетнего мальчика и малышку грудного возраста. Другие с собой не кончают, но заболевают от горя сердечно-сосудистыми заболеваниями, депрессиями и даже онкологией, которая нередко развивается на фоне длительного стресса. Все это, конечно же, не лучшим образом влияет на продолжительность жизни, которая у нас и без того не на высоте.
А навязывание небезопасных прививок, из-за которых в последние годы всё больше детей становятся тяжелыми инвалидами, заболевая детским церебральным параличом и аутизмом? Да и бронхиальная астма, судорожный синдром, дисбактериозы, тяжелые формы аллергии и другие последствия вакцинации, проводящейся без учета иммунного статуса ребенка, непроверенными, а то и заведомо некачественными вакцинами, гораздо больше коррелируют с понятием жестокого обращения, чем защиты детства.
(Вообще, ювеналам надо сказать спасибо за подсказку. Так бы, может, и в голову не пришло, что целый ряд вредоносных действий, направленных на детей, — это не что иное, как жестокое обращение с ними. Спасибо, дорогие детозащитники! Теперь соответствующая формулировка будет фигурировать в обращениях в суд, прокуратуру и другие официальные инстанции.)
Безусловно, жестоко столько лет продолжать информационное растление детей и подростков. Это настоящее духовное насилие — лишение детей чистоты, невинности, целомудрия. Самой сути, сердцевины детства.
Крайне жестока и норма закона о здравоохранении, по которой подростка-наркомана с 15 лет можно лечить только если он даст на это свое согласие. А он согласия, как правило, не дает, потому что в этом возрасте преобладает тяга к веселой жизни, да и смерть кажется нереальной. Таким образом, под песни о свободе выбора юный наркоман лишается медицинской помощи. Неоказание медицинской помощи в данном случае грозит летальным исходом. Это не то, что не дать микстуру больному ОРЗ (хотя и недолеченное ОРЗ порой бывает чревато серьезными осложнениями, укорачивающими человеку жизнь).
Неоказание медицинской помощи детям касается, кстати, не только наркоманов. В СМИ и интернете регулярно появляются призывы собирать деньги на операцию и лечение смертельно больного ребенка. Чиновники от медицины при этом себя и своих близких не обижают. А кое-где в высоких медицинских кругах можно даже услышать, что пора менять Конституцию: дескать, норма о бесплатной медицинской помощи устарела. А это, между прочим, уже вульгарнейший социал-дарвинизм, идеология, осужденная в XX в. не просто как жестокая, но как античеловеческая!
Можно было бы еще продолжить информационный артобстрел, но авторы (да и, наверное, читатель) устали от грохота канонады. Поэтому давайте поступим так. Статью мы на этом закончим, напоследок выразив надежду, что борьба против настоящего жестокого обращения с детьми, о котором шла у нас речь, будет продолжена уже не только в информационном поле, но и в реальной жизни.
Ирина МЕДВЕДЕВА, Татьяна ШИШОВА - ВГ №8-9 (32-33), ноябрь-декабрь 2011 г. стр.8
Скачать этот номер можно здесь
