Михаил Сергеев: САГА О «ФОРСАЙТАХ»

Если предположить, что средства массовой информации правдиво отражают действительность и пишут о том, что на самом деле волнует «широкие народные массы», то можно сделать вывод: самым важным и судьбоносным событием 2011 г. были выборы в Госдуму, а главным итогом этих выборов стало то, что «их фальсифицировали». И сейчас совестливая и радеющая за народ демократическая общественность борется за самое насущное — за их пересмотр. Однако за этой шумихой забывается главное.

В конце-то концов, даже если прошлые и нынешние выборы не отличались честностью, стопроцентная фальсификация невозможна, и «партия власти» действительно и в 2007 г., и в 2011 г. получила больше голосов, чем другие (пусть на этот раз и поменьше, чем в предыдущий). Дело не в том, как именно «слуги народа» попали в парламент, а в том, что они в нем делали, какие законы принимали — ведь их за этим мы туда и делегировали. И здесь начинается самое интересное.
В 2011 г. Госдума 5-го созыва приняла новую редакцию закона «Об охране здоровья граждан». 21 ноября закон подписал пока еще действующий президент Дмитрий Медведев. Этот закон утверждает как норму суррогатное материнство и трансплантацию детских органов, позволяет 15-летней не сообщать родителям об аборте и в целом вводит более толерантное отношение государства к «легальному» детоубийству. Стараниями родительских объединений, Церкви и патриотических организаций удалось привлечь внимание общества к этому закону. Однако «компромиссный» вариант, который в результате был принят Думой и подписан президентом не сильно отличается от первоначального. На это в октябре пытались обратить внимание организаторы протестных акций — в том числе Всероссийской голодовки родителей. В столице это были активисты движения «Московские родители», представители Московского городского родительского комитета, Ассоциации родительских комитетов и сообществ, общероссийской организации «Много деток — хорошо», а также движения «В защиту детства», требовавшие при разработке законопроектов в первую очередь учитывать мнение общественности и предложенные гражданами поправки. Однако закон был принят в «нужном» виде.
Так, статья 7 нового закона установила, что «дети независимо от их семейного и социального благополучия подлежат особой охране, включая заботу об их здоровье и надлежащую правовую защиту в сфере охраны здоровья, и имеют приоритетные права при оказании медицинской помощи». Казалось бы, такую заботу государства о детях можно приветствовать, но из этой гуманистической нормы вытекает превосходство прав детей над правами родителей. По мнению юриста, члена Центрального Совета Ассоциации родительских комитетов и сообществ России Ольги Летковой, положения закона могут привести к необоснованному умалению прав родителей при решении любых вопросов, касающихся здоровья их детей. Любой врач сможет заявить о том, что то или иное медицинское вмешательство необходимо в целях охраны здоровья ребенка, и мнение родителей, отличное от мнения врача, будет считаться нарушением прав детей. Так же, по мнению Ольги Летковой, может поступить и школа: а сегодня под видом санитарно-гигиенического просвещения детям нередко преподается половое воспитание — пресловутый секспросвет, неизменно сопровождающийся рекламой контрацепции. Кроме того, в действующую редакцию закона вошла норма (ст. 54), по которой «несовершеннолетние в возрасте старше пятнадцати лет, а больные наркоманией в возрасте старше шестнадцати лет, имеют право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство или на отказ от него». Это значит, что 15–16-летние дети могут «распоряжаться» своим здоровьем: в том числе отказываться от лечения наркозависимости, самостоятельно решать, делать или не делать аборт. Статья 2 закона вводит в понятие «здоровье» такой элемент, как «социальное благополучие». Значит, пресловутое «социальное неблагополучие» (которое власти трактуют произвольно) может признаваться угрозой здоровью. А по Семейному кодексу угроза здоровью ребенка есть основание для изъятия его из семьи — причем для этого не потребуется решение суда.
Ювенальная юстиция в России, слава Богу, не введена юридически. Но принятый в уходящем году закон «Об охране здоровья граждан» фактически протаскивает «ювеналку». Сторонники ювенальной системы ссылаются на западный опыт, говоря, что за рубежом детей не выдают родителям, пока опека не проверит условия их содержания дома и не даст разрешение на выписку. Именно об этом говорится в 54-й статье закона: позволяется «содержать в медицинских организациях государственной и муниципальной систем здравоохранения» детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, до достижения ими возраста 4 лет. Причем о согласии родителей на такое содержание ничего не говорится.
В законе имеются положения, разрешающие донорство детских органов и тканей после смерти ребенка. До настоящего времени в нашей стране детское донорство не допускалось. Попала в новый закон и норма о суррогатном материнстве — вынашивании и рождении ребенка за вознаграждение. В данном случае государство пренебрегло и мнением родительских организаций, и проигнорировало позицию Русской Православной Церкви (к пастве которой, судя по соцопросам, относят себя до 75% жителей России).
Надо отдать должное нашей исполнительной власти: весной этого года совет по кодификации законодательства при правительстве не пропустил проект закона «О социальном патронате». Суть его заключалась в том, что за «социально неблагонадежными» (выявленными в ходе систематического обследования) семьями устанавливается надзор социальных служб. Законопроект не прошел, но в январе 2012 г., в ужé новую Думу, скорее всего будет внесен практически аналогичный документ — разработанный Минздравсоцразвития проект закона «Об основах социального обслуживания населения в РФ». Законопроект фактически упраздняет систему соцзащиты — аннулируются государственные льготы, которые должны быть заменены «социальными услугами», которые гражданам будут оказывать «социально ориентированные некоммерческие организации». Как поясняет руководитель Межрегионального общественного движения «Семья, любовь, Отечество» Людмила Рябиченко, отдельным гражданам и семьям будет присваиваться статус ТЖС («трудная жизненная ситуация»). Основанием для присвоения статуса ТЖС, после которого за семьей ведется «надзор и контроль», станут не только болезни, инвалидность и асоциальность, но и конфликты в семье. Таким семьям станут оказывать услуги, отказаться от которых можно, но «получатель услуги должен быть осведомлен о последствиях такого отказа».
Людмила Рябиченко полагает, что «ювеналка» в России ужé де-факто тихо и незаметно введена, причем произошло это именно в 2011 г., пока общественность страны воевала с Госдумой по поводу «Закона об охране здоровья». «Закон, который ее ввел, называется достаточно мудрено — “О внесении изменений в Федеральный закон “Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации” и отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка”, но потаенный смысл его прост: переориентирование внутренней государственной политики на приоритет «прав ребенка», а это и есть ювенальная юстиция», — поясняет Рябиченко. Принятый в 2011 г. закон легитимизировал введение в России неконституционной должности «детского омбудсмена», наделив его неограниченными, также неконституционными, полномочиями (право на доступ к любой информации, включая личную и семейную тайну, неподотчетность).
Патриотические организации ставят себе в заслугу (и вполне обоснованно) противодействие «Форсайт-проекту “Детство–2030”». Напомним, суть этого проекта, разработанного некоей «Международной методологической ассоциацией» при активной поддержке Общественной палаты, заключается в том, что традиционная семья и школа безнадежно устарели и не должны заниматься воспитанием и образованием детей. «Форсайт-проект» был представлен 31 мая 2010 г. на выставке в Шанхае «ЭКСПО–2010», руководителем проекта назначена Алина Радченко, занимающая должность главы аппарата Общественной палаты. Президент «методологической ассоциации» и один из разработчиков «Форсайт-проекта» Сергей Попов в своих интервью называет семью «тюрьмой для всех» и ратует за «развитие многообразных форм совместной жизни (гостевые браки, множественные браки, разнообразные воспитательные сообщества и т.д.)». Понятно, что такой проект, получивший одобрение в околовластной Общественной палате, вызвал бурю возмущения у родителей. В январе 2011 г., на XIX Рождественских образовательных чтениях, организованных под эгидой Русской Православной Церкви, «Форсайт-проект» подвергли резкой критике за его античеловеческую сущность.
Тем более, что следствия процессов разрушения традиционной семьи налицо. В конце 2011 г. Федеральная служба госстатистики обнародовала первые итоги Всероссийской переписи населения, проведенной годом раньше. Из результатов следует, что в сравнении с переписью 2002 г. число россиян уменьшилось на 2,3 млн человек. Число супружеских пар составило 33 млн (на 2 млн меньше, чем в 2002 г.). Из общего числа супружеских пар 13% состояли в незарегистрированном браке (в 2002 г. — почти 10%). Продолжает снижаться рождаемость. Так, среднее число рожденных детей уменьшилось в расчете на 1000 женщин с 1513 в 2002 г. до 1469 в 2010 г.
7 ноября 2011 г., на круглом столе «Кризис семьи: есть ли у Церкви и общества еще 20 лет?» (прошедшем в рамках церковно-общественной выставки-форума «Православная Русь») председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению епископ Смоленский и Вяземский Пантелеимон привел пугающие данные: сегодня в России на 100 браков приходится 80 разводов.
Понятно, что будущее, которое предлагает нам «Форсайт-проект “Детство–2030”» с его «многообразными формами совместной жизни», подразумевает тотальное разрушение института семьи и сокращение населения России до тех 15–20 миллионов, которые потребуются для обслуживания нефтяной трубы. Государство учло общественное возмущение и в течение года не педалировало тему «Форсайт-проекта». Однако 1 декабря 2011 г. неким институтом «Синергия» под руководством сáмого молодого депутата прошлой Госдумы, выходца из движения «Наши» Роберта Шлегеля, был представлен проект «Форсайт–2050», презентация которого прошла 1 декабря 2011 г. на IV Форуме московской молодежи 2011 г. Как отмечает Людмила Рябиченко, по сравнению с предыдущим «Форсайтом» в этом нет ничего принципиально нового — «те же чипы в мозг, закачка информации на кору головного мозга, “производство детей” вне материнского тела». Сейчас эти прожекты выглядят чистой фантастикой и всерьез не воспринимаются, но, заметим, 40 лет назад никто не прогнозировал появление Интернета и мобильной связи — вещей на сегодняшний день банальных и привычных.
Впрочем, сейчас резонно подумать не о далеком будущем, а о том, что мы, благодаря деятельности наших законодателей, получили сейчас. «Социальные итоги» года неутешительны: угроз семье и детству не стало меньше, и об этих угрозах наше общество, увлекшееся политическими баталиями, может и забыть.
Справедливости ради заметим, что не все законодательные новшества и властные инициативы 2011 г. были однозначно плохи. Например, с 1 сентября 2012 г. вступает в силу закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Власть, похоже, всерьез озаботилась борьбой с педофилией (напомним, был утвержден закон о химической кастрации) и с пропагандой педофилии в Интернете. Благодаря кампании, инициированной движением «Народный собор» и другими патриотическими организациями, удалось предотвратить принудительное введение в обращение Универсальной электронной карты. В госфинансировании проекта отказано — деньги будут выделяться за счет коммерческих банков, а сама карта будет выдаваться добровольно.
У властей предержащих есть понимание (по крайней мере, выражаемое на словах) того, что демографическую проблему нельзя решить без поддержки многодетных семей. «Чтобы решить демографическую проблему, семья с большим числом детей должна стать целью и смыслом национальной жизни», — заявил на круглом столе «Кризис семьи: есть ли у Церкви и общества еще 20 лет?» советник президента по социальным вопросам Евгений Юрьев. Чиновник, который, не исключено, может занять пост главы Минздравсоцразвития в новом правительстве Дмитрия Медведева, полагает, что «Церковь — единственный институт, который способен поднять эту мысль на должную высоту и организовать на общую работу представителей культуры, СМИ, науки и государственной власти». Одним из инструментов этой работы, по мнению Юрьева, является механизм общественно-государственного партнерства: «Это европейская классика социальной семейной политики, когда Церковь формирует проекты, а государство их поддерживает финансами и льготами».