Вынесем за скобки проблему ювенальной юстиции, как очевидной глобализаторской попытки вбить очередной гвоздь в гроб традиционной российской семьи, и рассмотрим мотивацию ее сторонников и противников в свете постабортного синдрома.
Постабортный синдром (ПАС) — сочетание психологических проблем, психических и психосоматических нарушений, которые проявляются вследствие аборта. Постабортный синдром касается женщин, сделавших аборт, мужчин и врачей, которые принимали в нем участие, а так же, детей, уцелевших в ситуации массовых легальных абортов, особенно в случаях гибели в результате абортов их нерожденных братьев и сестер. Этот посттравматический стрессовый синдром возникает в результате глубинного конфликта между инстинктом продолжения рода и заботы о своем потомстве, запретом на убийство человека, естественным правом на рождение и родительскую любовь, с одной стороны, и обыденной в современной культуре и поощряемой всем строем общественной жизни практикой детоубийства до рождения, с другой. Этот конфликт подавляется и вытесняется защитными механизмами. Под влиянием ПАС поведение людей становиться иррациональным и деструктивным, особенно в сферах, связанных с детьми, семейными отношениями, продолжением рода. При массовых абортах этот маховик раскручивается, и общество идет вразнос саморазрушения. Особенно в ситуации, когда непролеченным постабортным синдромом страдает вся вертикаль власти, осуществляющая демографическую и семейную политику от высшего руководства страны до медицинских работников и низовых чиновников образования, опеки и соцзащиты.
Поведение сторонников ювенальных технологий можно вполне объяснить ПАС. Люди, вольно или невольно надругались над собственными родительскими инстинктами, отказали в праве на жизнь своим детям, потеряли в абортах братьев и сестер. Непролеченный ПАС приводит к самооправданию по схеме «лучше убить ребенка до рождения, чем обрекать его на страдания». Социально успешные жертвы ПАС не могут вынести ситуации, когда люди в гораздо более тяжелых материальных обстоятельствах, чем они сами, рожают детей. Это их обличает и ломает механизмы психологической защиты, вызывает иррациональную неприязнь к многодетным семьям, переходящую в ненависть. Поэтому они с плохо скрываемой радостью раскручивают случаи насилия над детьми, девиантного поведения и депривации отдельных многодетных родителей. Они готовы изымать детей из семей, защищать их от "несознательных и безответственных" родителей, рожающих вопреки обстоятельствам и общественному мнению. Отчасти поэтому в России нет государственной системы материальной поддержки семей с детьми, хотя бы равной прожиточному минимуму. А поводами для изъятия детей все чаще становяться, те же причины, которыми принято оправдывать решение сделать аборт. Поведение вполне искреннее и психологически объяснимое, но от этого не менее деструктивное и иррациональное.
Взять ту же проблему насилия в семье. Многочисленные профессиональные доброхоты печалуются о бедных детишках и готовы лишать родительских прав за синяк неизвестной этиологии, обнаруженный на детской попке. При этом они совершенно иррационально не замечают проблемы абортов, когда те же детишки миллионами убиваются во время абортов, в том числе жизнеспособные на поздних сроках беременности. Естественно никто не смотрит на зарубежные исследования, установившие прямую связь между ростом насилия над детьми в семье и легализацией абортов. Никто не пытается провести отечественные исследования в этом ключе. Вся государственная система защиты прав детей лицемерно исходит из антинаучной и бесчеловечной теории, согласно которой ребенок появляется «из ниоткуда» в момент отделения от тела матери и регистрации рождения в структурах родовспоможения.
С другой стороны, в свете постабортного синдрома заметна некая неадекватность православной и патриотической общественности, противостоящей ювенальщине. Ювенальные технологии являются логическим продолжением глобальной системы «гуманного» сокращения населения, они призваны разобраться с детьми и семьями, которые проскочили через жернова искусственных абортов и абортивных методов охраны репродуктивного здоровья. Это меньшая часть зачинаемых в наши дни детей.
Да, ювенальная юстиция — это посягательство на самое ценное, и порою даже единственное, что у нас осталось — наших детей. Но это зло не такое явное, инфернальное и фатальное, как аборты. По крайней мере, оно собирается иметь дело с уже рожденными и крещенными, в случае с православными семьями, детьми. При всей опасности превращения их в современных янычаров здесь остается место и гражданской борьбе и молитве. Аборты — это сатанинские жертвоприношения некрещеных и нерожденных детей бесам изобилия, блуда и антихристовой глобализации. «... и приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам; проливали кровь невинную, кровь сыновей своих и дочерей своих, которых приносили в жертву идолам Ханаанским, - и осквернилась земля кровью; оскверняли себя делами своими, блудодействовали поступками своими. И воспылал гнев Господа на народ Его, и возгнушался Он наследием Своим и предал их в руки язычников, и ненавидящие их стали обладать ими. Враги их утесняли их, и они смирялись под рукою их». (Пс.105:34-42)
Ясное дело, что мы разобщены, не имеем финансовых и административных ресурсов и т.д. Мы должны осознавать, что без прекращения главного зла — легальных абортов мы обречены оставаться под рукой врага и не сможем отбиться от остальных напастей. Для победы нужно остановить эти жертвоприношения.
Преодолеем аборты — победим и ювенальную юстицию, и прочие вражеские проекты. Это единственный шанс и путь спасения для России.
.jpg)